Игра в войну

Организаторы обещали не менее получаса боевых действий с применением техники военных лет, стрельбой, взрывами и атмосферой настоящего сражения. Звучало заманчиво, и публики собралось немало: весь склон напротив Музея-диорамы, от Ленинского проспекта до кромки поля боя, обозначенного красно-белой лентой и кордоном полицейских, был заполнен людьми. В реконструкции участвовали около 150 человек, на участке берега приблизительно 500 на 150 метров были установлены деревянные укрепления, вырыты окопы, расставлена техника. Тех, для кого ограждение из ленты смотрелось неубедительно, от выхода на поле боя остерегали таблички на немецком: «Осторожно, мины!». Голос распорядителя из динамиков неоднократно предупредил, что пиротехнические заряды действительно заложены, и проверить желающих не нашлось. Несмотря на мороз, среди зрителей было много детей. Малышей папы и дедушки сажали на плечи, мальчишки постарше облюбовали растущие на склоне деревья и сидели на ветках как заправские тарзаны.

Реконструкцию боя немного задержали: без обещанной «катюши» (гвардейский реактивный миномет БМ-13) начинать было как-то неловко, а двигатель изрядно пожившей машины заводиться на морозе поначалу не хотел. Пока техники подготавливали «катюшу» к парадному проезду мимо поля боя, из динамиков лились песни военных лет, перемежаемые краткими рассказами о Воронежско-Харьковской военной операции и об эпизоде, который подготовили для воронежцев реконструкторы. Несколько слов сказал ветеран Великой Отечественной войны Иван Ишутин, принимавший участие в боях за Воронеж. «Зимой 1943-го город наполовину лежал в руинах, бомбежки были постоянно, - вспоминал Иван Алексеевич. - Но операция быстро шла вперед, к победе, и немцы начали отступать, чувствуя, что попадут в окружение, если задержатся. Мы потеряли в войне огромное количество соотечественников - 27 млн человек, видели смерть, жестокость фашистов. Приятно, что память о войне жива, что молодые уважают прошлое».

Когда гвардейский миномет БМ-13, переданный ВЭКСом военно-патриотическому клубу, наконец-то проследовал под аплодисменты на место дислокации реконструкции, был дан старт. Немецкий отряд занял позицию слева от зрителей, красноармейцы - справа. У немцев из видимой техники были почему-то только мотоциклы, но голос из динамика заверил, что где-то подальше стоит реактивная установка и она еще себя покажет. Наших поддерживали пушка, бронеавтомобиль БА-64 и пулемет «максим», установленный на борту автомобиля «виллис». Советские солдаты должны были отбить у немцев позиции и уничтожить как можно больше противников. Но на минное поле на машинах особо не сунешься, надо сначала дорогу расчистить. Для чего вперед был выслан вооруженный отряд красноармейцев в маскировочных белых костюмах. Бойцы по-пластунски преодолевали метр за метром, разминируя полосу для основных сил и постреливая в немцев. Очень скоро к треску автоматных выстрелов присоединился стрекот пулеметной очереди, а потом и взрывы гранат и мин. С каждым снарядом в воздух взлетал столб земли, иногда комья, как осколки, разлетались в стороны, и белый снег превратился в черный за пять минут. С борта «виллиса» строчил из «максима» серьезный усатый офицер; «фашисты», сначала кричавшие что-то по-немецки, постепенно перешли на русский. Из динамиков объявили, что в бой вступает «катюша» - и взрывов стало больше. Один окоп буквально разрыли до основания артобстрелом. В треске, грохоте и дыму бойцы правдоподобно падали, ползли, подволакивая ноги, и к ним отважно бросались хрупкие медсестрички в тяжелых шубах, с трогательно торчащими из-под ушанок косичками. Прямо на поле боя перевязывали раненых, поили водой. Те, кто мог сражаться, уходили дальше, а тех, кто не мог, оттаскивали. Один из советских бойцов, держась окровавленной рукой за перебинтованную голову, пострелял какое-то время, а потом ткнулся лбом в почерневший снег и застыл. Немцы тоже умирали красиво. Некоторые, отчаявшись, шли в рукопашную, а кто-то предпочитал сдаться. Разумеется, бой закончился победой красноармейцев, и они парадной колонной прошли перед зрителями, толкая впереди пленных. Троекратное «ура!» с трепетом кричали не только перепачканные, раскрасневшиеся «солдаты Красной Армии», но и все, кто пришел на них посмотреть. Реконструкторы, изображавшие немцев, ничего не кричали - не положено.

«У нас дисциплина жесткая, почти как в армии. Если подразделение реконструирует немцев - значит, немцем будешь, и никаких вопросов, - сказал «набатовец» Дмитрий Чернов. - Случаются, конечно, конфликты: никому не хочется быть в шкуре фашиста. Но кто-то же должен воплощать, так сказать, образ врага». Сам Дмитрий воевал как раз на «вражьей» стороне и заверил, что никакой обиды или досады не чувствует. Александр Верлин, напротив, всегда играет советских солдат, чем очень доволен: «Тем, кто играет немцев, самим противно, ведь клуб у нас патриотический, а тут в своих стрелять… Но есть слово «надо». Командир приказал - значит, выполни. Есть роль, и ее нужно сыграть». На предположение, что в таком образе, наверное, и умирать в бою приятно, Александр улыбнулся.

После боя на поле никого по-прежнему не пускали. Технику подогнали поближе к народу, и вокруг машин образовались плотные кольца из желающих сфотографироваться на борту грузовика ЗИС или в обнимку с пулеметом. С той же просьбой подходили к бойцам, просили подержать оружие или сделать пару выстрелов в воздух. Ажиотаж немного утих, когда прибыла полевая кухня - две большие железные бочки, окутанные вкусным парком. В бочках плескался кулеш из пшена и тушенки, и все, у кого была возможность найти тару, могли бесплатно подкрепиться вместе с бойцами. У корреспондента «ВК» ни тарелки, ни котелка, ни даже кружки с собой, увы, не оказалось, но, если верить счастливчикам на слово, было вкусно.