В прорубь с головой

И дернул меня кто-то на редакционной летучке за язык, когда неожиданно для себя я вдруг выдала: «Собираюсь окунуться в прорубь на Крещение». Испугавшись сказанного, я крепко вжала голову в плечи, надеясь, что меня не услышали. Но мне кивнули: «Что ж, с тебя репортаж». Язык мой - враг мой. И что теперь делать?! Подруга участливо похлопала по плечу: «Ну не полезешь же ты в самом деле под лед ночью. Постоишь рядом, наберешься впечатлений. Погибать теперь, что ли, ради заметки?..». «Нет у тебя ничего святого!» - вскипела я и пошла обдумывать ее предложение. А за окном неожиданно стала набирать обороты зима. Повалил снежок, тротуарная плитка затянулась ледовой слюдой, а народ зябко укутался в воротники и шарфы. Я с отвращением следила за тем, как столбик термометра чуть ли не впервые с начала зимы предательски пополз вниз. Знакомые, услышав о моем намерении, участливо делились историями: «Вот в прошлом году мужик окунулся на Крещение, и сердце не выдержало… Ледяная вода, снег под ногами - не шутка… Его и достали-то почему-то не сразу, - но заметив, наконец, мою насупленность, смягчались. - С другой-то стороны: красиво умер мужик, все грехи смыл».

За час до полуночи 18 января я вяло откопала в шкафу купальник, нашла шлепанцы, сунула в рюкзак полотенце. Подумав, затолкала туда же облезлую шкуру, которую кладу на санки детям: «Буду на ней переодеваться» - и внутренне похолодела от перспективы. Таких, как я, оказавшихся на берегу водохранилища в полночь, неподалеку от Успенской церкви, что на левом берегу, - не в силу религиозных причин, а почему-то еще, на мой взгляд, было большинство. На капотах машин, густо заставивших берег водохранилища, люди разливали выпивку. Но как-то скромно, без обычной удали и размаха. Показалось, что некоторые даже и чай. Лучи прожекторов театрально высвечивали площадку, где разворачивалось действо.

Знакомый берег преобразился. Деревянный настил мерцал в легкой корочке льда, а иордань - обитая деревом купель с двумя лесенками - бархатно темнела под присмотром полицейского и эмчээсника в оранжевом водолазном костюме. Лед оказался тонковат, так что крестообразную иордань вырубить в нем не получилось. Два крепких парня легко смахнув с себя одежду, образцово сошли вниз по ступенькам и трижды ухнули под воду. Из кареты «скорой» за ними сонно наблюдала врачиха. Стоявшие вокруг зрители с баклажками для святой воды шумно одобрили парней. Купальщики, клубящиеся паром, вернулись к своей одежде, яростно растирая румяные тела. «Нынче не погода, а подарок, - радостно обменивались они впечатлениями, - вода почти теплая». Я подумала и сняла шапку. Желающих смыть с себя грехи больше не наблюдалось. Нахохлившись, как снегирь, в своей форменной куртке полицейский делал широкие движения руками, пытаясь согреться. Плотная толпа зевак притопывала, ожидая очередных смельчаков. Я немножко подумала и принялась стаскивать ботинки. До тех пор пока я не шагнула в тонких шлепанцах и купальнике на деревянный помост и не двинулась в сторону иордани, толпа меня смущала (чай, не Брижит Бардо), но стоило добраться до ступенек, все, кроме воды, перестало интересовать. Полицейский помог сделать первые шаги вниз по лестнице - ноги отчаянно скользили и разъезжались, а водолаз внизу бережно подхватил в воде. Я, теряя шлепанцы и самообладание, попыталась шагнуть на глубину. Но глубины не было. Водолаз деликатно отвернулся, давая возможность побыть наедине с водой. Я согнула коленки и некрасиво ушла под воду. Потом еще два раза. На берег я взлетела удивительно резво. Эйфории не было, но и холод куда-то подевался. Движения стали будто вдвое быстрее, да все кругом показалось ярче и как-то благодушнее. Прыгая, натянула штаны, потом свитер, куртку. Желающих искупаться вдруг резко прибавилось, и на деревянном помосте стало тесно.

Домой я летела. Тяготил только мокрый купальник, который постеснялась снять. Волосы, торчащие из-под шапки, шевелясь от ветра, царапали лицо. Хотелось свернуть горы. Когда засыпала, кутаясь в теплое одеяло, мое тело было будто покрыто мятой. Такой легкий внутренний холодок… Очень приятно.

КСТАТИ. Спасатели подсчитали: с восьми вечера 18 января до шести утра 19-го в проруби нырнули 14 тыс. 336 человек. «В 34 районах региона было оборудовано 170 мест для купания, - рассказали в главном управлении МЧС по региону. - Безопасность обеспечивали более 1 тыс. представителей различных ответственных ведомств, из них 304 - сотрудники МЧС». К купелям подогнали порядка 400 единиц различной техники - пожарных машин, "скорых". Как отметили спасатели, ночь прошла спокойно. С точки зрения православной церкви, троекратное погружение в иордань в ночь на Богоявление не является ни аналогом таинства крещения, ни очищением от грехов, которое возможно только через покаяние и исповедь.